Тишины хочу, тишины...
Нервы, что ли, обожжены?
Тишины...
чтобы тень от сосны,
щекоча нас, перемещалась,
холодящая словно шалость,
вдоль спины, до мизинца ступни,
тишины...
звуки будто отключены.
Чем назвать твои брови с отливом?
Понимание -
молчаливо.
Тишины...
Звук запаздывает за светом.
Слишком часто мы рты разеваем.
Настоящее - неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом.
Кожа тоже ведь человек,
с впечатленьями, голосами.
Для нее музыкально касанье,
как для слуха - поет соловей.
Как живется вам там, болтуны,
чай, опять кулуарный авралец?
горлопаны не наорались?
тишины...
Мы в другое погружены.
В ход природ неисповедимый,
И по едкому запаху дыма
Мы поймем, что идут чабаны.
Значит, вечер. Вскипают приварок.
Они курят, как тени тихи.
И из псов, как из зажигалок,
Светят тихие языки.
Сказал однажды Пушкин людям,
Видать с большого бодуна:
Чем меньше Женщину мы любим,
Тем больше любит нас она.
С поэтом спорить мы не будем,
Но вот, что я скажу мой друг,
Чем меньше женщину мы любим,
Тем больше гомиков вокруг!!!
Я отмолю тебя у всех богов:
Христа, Аллаха, Иеговы, Будды.
Пускай не будет у тебя врагов
И губ минует поцелуй Иуды.
Я храмы всех религий обойду,
Поставлю свечи, вознесу молитвы,
Любую отвести смогу беду:
Пожары, бури, катастрофы, битвы...
Я буду за тебя поклоны бить,
Держать посты и соблюдать субботу...
Не знала я, что так могу любить,
Захлебываясь чувств водоворотом.
Я отмолю тебя у всех богов,
В которых, впрочем, мы с тобой не верим.
Да сбережет тебя моя любовь,
Перед которою ты не запер двери...
Вся радость - в прошлом,
в таком далеком и безвозвратном,
А в настоящем - благополучье и безнадежность.
Устало сердце и смутно жаждет, в огне закатном,
Любви и страсти; - его пленяет неосторожность...
Устало сердце от узких рамок благополучья,
Оно в уныньи, оно в оковах, оно в томленьи...
Отчаясь грезить, отчаясь верить,
в немом безлучьи,
Оно трепещет такою скорбью, все в гипсе лени...
А жизнь чарует и соблазняет, и переменой
Всего уклада семейных будней влечет куда-то!
В смущеньи сердце: оно боится своей изменой
Благополучье свое нарушить в часы заката.
Ему подвластны и верность другу, и материнство,
Оно боится оставить близких, как жалких сирот...
Но одиноко его биенье, и нет единства...
А жизнь проходит, и склеп холодный,
быть может, вырыт...
О, сердце! сердце! твое спасенье
- в твоем безумьи!
Гореть и биться пока ты можешь,- гори и бейся!
Греши отважней! - пусть добродетель
- уделом мумий:
В грехе - забвенье! а там - хоть пуля,
а там - хоть рельсы!
Ведь ты любимо, больное сердце! ведь ты любимо!
Люби ответно! люби приветно! люби бездумно!
И будь спокойно: живи, ты - право!
сомненья, мимо!
Ликуй же, сердце: еще ты юно! И бейся шумно!
