Истлевшая роза рассыплется прахом
По вязи густой запыленных страниц,
И бурой росой, потревоженной страхом,
Расплещется пепел отрывистым взмахом
На цвет оперения траурных птиц.
Огарок свечи озаряет украдкой
Замшелые стены ущербной луной.
Оставшись навеки великой загадкой,
Причудливый образ конструкции шаткой
Колеблется, словно покров гробовой.
В реторте от пепла испуг отделяя,
Использовать ужас как страж красоты.
Причудливый образ - свирепая стая -
Лютует, и розы, и стены сметая,
И тихо ложится под пыль, на листы...

(с) Gêshlängê .